Your browser version is outdated. We recommend that you update your browser to the latest version.

День 19391
Россия
Москва, Кремль

Quid sum miser tunc dicturus – вывела ручка. Валентин Викторович привычно писал эту фразу, когда хотел углубиться в себе и призадуматься. Призадуматься, когда ты Президент России, было о чём. На уме у Валентина Викторовича были военные действия. Как горячие – вне страны, так и холодные, что снаружи, что внутри.

В такие часы или минуты, очень редко, когда выдавалась пауза от встреч и мероприятий, Президент старался проанализировать, какие проблемы ещё не предусмотрены. Ставил себя на место противников, соперников, а также откровенных врагов страны, предполагал возможные действия и способы защиты от них. В уме обходил защитные стены в поисках брешей.

На этот раз мысленный невод вернулся пустым. До вечернего доклада министра обороны оставалось ещё время, за которое можно дать разуму побыть с собой, дать возможность подсознанию заниматься вещами, которые в нужный момент всплывут в виде озарения.

Однако всплыла открывшаяся дверь.

Существует весьма и весьма ограниченный круг людей, которых Президент может ожидать в дверях без предварительной договорённости, сопровождения или хотя бы доклада. Совершенно неожиданно, стоявший в дверях человек никак не входил в этот круг.

Мужчина лет 40 плюс-минус, не спортивного, но и не размякшего телосложения, с короткой аккуратной стрижкой, выше среднего роста. Одет он был, что ещё более странно, не в костюм. Ярко-синие джинсы, тёмно-синие мокасины, красная футболка. Он не выглядел ни знакомым, ни уместным.

Не задерживаясь, мужчина затворил за собой дверь и произнёс: «Здравствуйте». Президент, в свою очередь, попытался отодвинуть изумление в сторону. И так как больше ничего не оставалось, ответил: «Здравствуйте. А Вы кто?».

Далее события развивались со всё более нарастающей странностью. Мужчина кивнул как бы своим мыслям, а затем произнёс: «Об этом позже. Сейчас закройте, пожалуйста, глаза». Если невозможность происходящего не была запредельной, то ещё более запредельной оказалась реакция Президента, в первую очередь, для него самого.

Вместо того, чтобы нажать кнопочку на перстне, вызывающую охрану, Президент промолчал и подчинился. То есть, он был уверен в том, что его мозг отдал такую команду: веки выполнили её и зажмурились. Он осознанно закрыл глаза! Президент отвлёкся от всего остального, пытаясь понять, что удерживает его от отдачи противоположной команды.

«Полагаю, я привлёк Ваше внимание», прозвучал голос мужчины. «Вы должны понять, что столкнулись с чрезвычайными обстоятельствами. А теперь открывайте глаза».

Президент открыл глаза и отшатнулся. Точнее, хотел было отшатнуться или отшатнулся бы, если бы причина отшатнуться не была со всех сторон. Президент и его гость были на улице, под открытым небом.

Более того, они были не в Кремле. И не в Москве, судя по кипарисам и морю. Воздух был как в Крыму. «Присаживайтесь», предложил мужчина. «Поговорим».

Рядом стоял низкий стеклянный стол и два элегантных дивана из сеточки. Под ногами был аккуратно постриженный газон, а невдалеке – симпатичный одноэтажный деревянный домик, напоминающей бунгало. Картину завершала бледная на темнеющем к вечеру небосводе луна.

Президент дико озирался по сторонам. Сердце бешено застучало, и несмотря на выдержку, в грудь вполз страх. На какое-то время он потерял способность соображать. Никакая мысль не являлась спасительным якорем, не выглядела объяснением происходящему. Такого просто не могло быть! Так, мужчина что-то говорил про чрезвычайные обстоятельства…

Он повернулся к мужчине за объяснениями. Встретившись с ним глазами, Президент вдруг мгновенно успокоился, как будто повернули выключатель. Не оттого, что увидел что-то в незнакомце, а будто бы сам по себе.

Мужчина улыбнулся я заявил: «Я вмешался в Ваши эмоции, чтобы мы могли спокойно поговорить. Стресс сделал бы из Вас никудышного собеседника». Когда Президент раскрыл было рот, чтобы начать задавать вопросы, мужчина приподнял ладонь и опередил его: «Сейчас я дам все пояснения». Он вторично предложил Президенту присесть.

Президент уселся на край дивана. Затем, помедлив, уселся поудобнее. И приготовился слушать.

Для начала мужчина произнёс: «Прежде всего Вы должны узнать, что опасности никакой нет. Ни для Вас лично, ни для России. Напротив, наша встреча – это, для разнообразия, очень хорошие новости. Я дальше объясню. Сказать надо много, а такой разговор у меня впервые»

«Меня зовут Илья. Илья Андреевич Жаров. Я математик и программист», начал мужчина. «То, что Вы наблюдаете здесь, конечно, не волшебство. Но по своим возможностям, вполне может с ним сравниться, или даже превосходит его». Мужчина сделал паузу, посмотрел на свои ногти и продолжил объяснять.

С его слов выходило, что он, для начала, создал некую прорывную математику. Точнее, как он уточнил, не создал, а обнаружил, ибо эта математика создана самим Господом. С её помощью, говорил мужчина, Бог и описал весь мир.

Собственно, пока ничего невозможного Президент не услышал. Что мир в основе своей математичен, секрета не было. Математики постоянно создают новую математику. «Ладно», подумал Президент, «что дальше?». Дальше было что-то совсем невозможное.

«Совместив эту математику с молитвой», продолжил Илья, «можно контролировать физический мир так, как будто это ваша программа. Что Вы сейчас и наблюдаете, Валентин Викторович». Илья как-то смущённо промолчал и добавил: «Вот».

Внезапно спохватившись, Илья уточнил, что, во-первых, Президент не умер, а наоборот, жив-здоров и бодрствует. А также что он, Жаров, совершенно обычный человек, и не надо думать всякие глупости на этот счёт. Что касается места их беседы, то выходило, что после их беседы они вернутся в кабинет Президента просто через дверь. «Вон там» - указал Илья на домик.

«Поймите правильно», объяснил Илья, «я не являюсь хакером, который взломал мир. Скорее можно сказать, что меня взяли на работу сисадмином реальности».

«Сумасшедший?», усомнился Президент, и спросил: «И как же проходило собеседование?».

«Мне приснилась моя мать. Он велела мне запомнить молитву, которую я произнёс утром. После чего у меня появились эти способности. Для эксперимента, я мысленно провёл ремонт в своей квартире. А когда закрыл и открыл глаза, обнаружил себя в отремонтированном помещении. Причём отремонтированном точно так, как я и хотел».

Илья увлечённо продолжал рассказ. Проведя ещё несколько испытаний, он убедился в том, что любое желание, которое он в состоянии точно описать, исполняется в ту же секунду. Более того, в его распоряжении были неограниченные запасы энергии и вычислительные мощности, немыслимые во Вселенной. «Но это только начало и конец», уточнил Илья. «В промежутке там был ещё ангел, масштабирование сознания, алгоритмы, куча математики и много чего ещё».

В конечном итоге, говорил Илья, устроив свои бытовые желания и поправив здоровье, он решил заняться тем, что действительно интересно – послужить своей стране.

Илья замолчал, молчал и призадумавшийся Президент. «И как далеко простираются Ваши способности?», наконец прервал он молчание. «Может быть, у Вас есть философский камень?». Илья рассмеялся: «Господин Президент, проявите фантазию. Зачем он мне?». Он сложил ладони лодочкой, а когда разнял их, на его ладони лежала блестящая золотая монета. «Возьмите», он протянул монету своему собеседнику.

Взяв её, Президент рассмотрел в ней Георгия Победоносца, золотую монету весом в унцию, которую недавно выпустили в оборот. Он долго изучал её, затем, подчиняясь внезапному порыву, положил её в карман. «Ага, оставьте у себя», согласился Илья. «На экспертизу отдайте».

«Валентин Викторович», Илья вернулся к прерванной линии разговора, «не знаю, какие мысли у Вас по поводу нашего разговора. Да и Вы пока толком не осознали реальность происходящего. Вам надо основательно подумать, решить, как Вы поступите в свете этих новых для Вас обстоятельств. Однако Вы в первую очередь должны запомнить важную вещь».

Жестикуляция Илья была как у лектора в институте. «Появление в мире того, что часть людей сочтёт волшебством, может породить совершенно непредсказуемую реакцию. Пытаясь её сдержать, придётся вводить всё новые ограничения, и довольно быстро можно прийти к тому, чтобы контролировать вообще всё. Жить вместо людей. Я очень хочу этого избежать».

«Посему Вы, как и я, должны быть КРАЙНЕ осторожны в выдаче другим людям информации. Я не стану Вам препятствовать, но Вы должны молчать», Илья посмотрел на Президента взглядом кота из Шрека: «в глазах людей, Вы должны оставаться самым могущественным человеком в России. Или в мире, коли на то пошло».

Президенту стало тревожно. Что будет? Если невозможный незнакомец захочет наломать дров, кто сможет его остановить? Взгляд Президента упал на шею Ильи. Там висел аккуратный крест из белого металла. Крест был не классическим распятием с фигурой Спасителя, а просто крестиком строгой формы. «Математик», мелькнуло у Президента в голове.

«Господин Президент», похоже было, что Илья никак преуменьшал его титул и статус, «отныне у Вас две задачи. Первое, вы приложите весь свой опыт разведчика, чтобы создать легенду для всего происходящего. И Вы приложите весь свой опыт политика, чтобы помочь мне помочь Вам править».

«Помочь Вам помочь мне?!», вскинулся Президент. «С какого…», он запнулся под взглядом Ильи. «Конечно Вам нужна помощь», он мягко начал объяснять, «Вы вынуждены править тайно. Люди не знают точно, какое грязное дело политика. Они думают, что Вам всё подвластно, и Ваше дело лишь выбирать предпочтительный вариант будущего. А в действительности, Вы выбираете между плохим и очень плохим, а среди тех, кто есть в наличии, в основном тоже… не цвет нации, а скорее репей – э, понимаешь, лита!».

Сравнение элиты с репейником позабавило Президента. По крайней мере, его собеседник не страдал заблуждениями о природе власти.

«С учётом того», продолжал Илья, «сколько у нас расплодилось… с этак 1953-го года… ваши майские указы так и выполняются». Он изобразил грусть. «А представьте, что у вас есть зелёная кнопка».

«Какая кнопка?» пробормотал Президент. «Ну красная у Вас уже есть», ответил Илья с лицом ‘ну это же так очевидно’. «А будет ещё зелёная, наоборот».

Сама идея кнопки, противоположной ужасному концу, была притягательна, но довольно неясна в конкретном приложении. «В любом случае», заключил Илья, «рассуждением о природе зелёной кнопки Вы будете занимать себя в ближайшие дни. Наряду с выполнением обязанностей Президента».

«Я тем временем», уточнил Илья, «проведу некоторые срочные изменения. О них Вы в ближайшее время узнаете. Я не стану заранее оповещать Вас, посмотрю, как Вы будете реагировать».

Илья встал с дивана. «Сейчас Вы пройдёте вон в тот домик», он указал на бунгало. «Там, за дверью, Ваш кабинет. Мы больше не станем закрывать Вам глаза, да?». Удивляясь собственной послушности, Президент поднялся и пошагал в указанном направлении. Илья шёл следом.

Раскрыв дверь домика, Президент увидел за ней свой кабинет, в открытом окне открывался вид на площадь Кремля. Президент сделал шаг внутрь.

«До встречи», попрощался Илья и закрыл за ним дверь. Президент тотчас повернулся и открыл её. За ней лежала, как и всегда, приёмная. Помощница Президента, Елена Владимировна, подняла глаза. «Да, Валентин Викторович?».

Президент закрыл дверь, вернулся и опустился в кресло.

Что?! За?! Херня?!

Он снова вскочил и зашагал по кабинету. Весь стресс, страх и смятение, накопившиеся за время его приключения, как будто прорвались наружу, до этого сдерживаемые. Этот чёрт что-то говорил о вмешательстве в эмоции? Видимо, действие закончилось.

Мысли подкрадывались и прыгали прямо Президенту в лицо, кусаясь и царапаясь. Он умер? Или сошёл с ума? Что из этого хуже? Что будет со страной? Что будет с семьёй? Может, он спит? Президент ущипнул себя за бедро; и тут же понял, что перестарался. Он потёр ущипленное место. Вспомнил про монету: наверняка её нет; тогда всё, надо вызывать врача.

Монета нашлась, куда он и положил её, в нагрудном кармане рубашки. Мысли судорожно вернулись к прошедшим событиям. Прошедшим. Сколько прошло времени? Президент вдруг вспомнил, что перед визитом Жарова любовался на свои часы, которые показывали 12:05. Прошло где-то минут двадцать, значит… на часах было 12:27. Так… но переведя взгляд на часы на стене, он увидел: 12:06.

Его часы, точные, ибо кварцевые, ушли вперёд на двадцать одну минуту! Это нельзя было списать на батарейку, в этом случае часы начинают отставать.

Уцепившись за этот факт, его разум разведчика начал брать эмоции под контроль и возвращаться к анализу. Первое: пробить монету. Второе: пробить типа.

Для первого и второго был вызван Михал Михалыч Хорьков, его давний друг и начальник охранной службы. Вызов был срочным и конфиденциальным. Михалыч явился через 15 минут, озабоченно осмотрелся по сторонам и обратился к Президенту: «Выкладывай».

«Узнай, что это?», он передал Михалычу монету. «И найди вот его», Президент написал на бумажке ФИО и примерный возраст Жарова. «Подробности?», уточнил Хорьков. «Увы, пока никаких подробностей нет. Сам хочу их узнать». Хорьков несколько удивился ответу, но пообещал сделать всё как можно скорее.

Через полчаса Президенту легла на стол справка: Жаров Илья Андреевич, возраст 45 лет, москвич, образование высшее, лейтенант запаса, закончил МИРЭА и с тех пор работал программистом, не женат, детей нет, не судим, не брал кредитов, выезжал за рубеж, в поле зрения безопасности не попадал.

Активность в соцсетях на минимуме, публичных постов не пишет, посты для друзей посвящены родителям, математике, религии и музыке. Последние 8 лет вообще не написал ни строчки. «Странный малый, одним словом», заключил Михалыч. «Шифруется?»

Через час пришёл отчёт по монете. Монета была подлинная, самая обычная, золото 999 пробы, вес одна унция, выпущена в этом году Московским Монетным двором. Ничего.

Через полтора часа пришёл отчёт «с поля». Означенный субъект проживал один в двухкомнатной квартире в хрущёвке, вёл домашний образ жизни, характеризовался… да никак не характеризовался. Жил в том доме с детства, был с детства известен как хороший мальчик… и это всё.

В настоящий момент субъект гулял в парке рядом с домом, по пути заходил в церковь там же в парке.

Президент решил далее не испытывать судьбу. Монета говорила, что людей, посланных схватить Жарова, вполне могло бы унести куда-то в несуществующий «Крым» да и оставить там насовсем. Пока про интерес Президента к Жарову знал только Хорьков, пусть так и остаётся.

Дальнейшее время протекало, по сути, пусто. Президенту не давалось отвлечься от событий этого утра, заняться повседневными будничными делами. Привычная повестка казалось Президенту нерелевантной. Так продолжалось несколько часов. Наконец Президента вернул в реальность звонок Елены Владимировны. «К Вам министр обороны».

Сергей Кимович Аргун вошёл пружинистой походкой. «Валентин Викторович», начал он сходу. «Хорошие новости».

«Садитесь», предложил Президент.

«Мы ведём боевые действия уже пять с половиной месяцев. Первый раз такое: сегодня никто не погиб. Ни в войсках, ни мирных. Раненых много, а мёртвых нет». Министр некоторое время рассуждал о том, что по статистике, завтра будет погибших больше обычного, но Президент уже не был в этом уверен.